В нашем районе немало мест, связанных с мистическими историями. И одно из самых известных – Водянка. Это место в Скородумском бору, где раньше была водяная мельница. В детстве нас пугали страшилками о том, что люди иногда видели рядом с этим местом повешенных черных козлов. Как и всем детям, нам было и жутковато, и любопытно одновременно. Подростками мы частенько там бывали. Есть прямая дорога через лес, а в пятнадцать лет пятнадцать километров на велосипеде – расстояние небольшое. Помню свои впечатления от этих поездок. Летний солнечный день. Путь начинался от просеки по березовому лесу. Сочная зелень деревьев. Солнечные зайчики отражались в глянцевой листве. Яркий, теплый, пряный запах разнотравья. Музыку леса играли кузнечики, к ним мелодичными трелями вливались песни каких-то маленьких птичек. Но вот лес становился темнее. Появились сосны. Терпкий запах растаявшей смолы щекотал нос. Лесная дорога вела нас дальше. И вот она – Водянка. Крохотная уже тогда речка с таким же названием, но казалось, что у нее совсем нет дна, под водой - только черная загадочная глубина. Деревянный мост через речку. Железные ржавые трубы и шлюзы. Мельницы, конечно, уже нет давно. Но ощущение жутковатого потустороннего присутствия все же чувствовалось. Ничего особенно сверхъестественного с ними не происходило, но задерживались мы там совсем ненадолго: перешли мост, постояли, посмотрели в темную воду, и уезжали обратно той же лесной дорогой домой.
До сих пор о Водянке ходят слухи: в этой аномальной зоне транспорт сам по себе внезапно останавливается без видимой причины и снова внезапно исправно начинает работать. И, наверное, что-то необъяснимое и потустороннее в этом месте все же присутствует, ведь неспроста уже не одно поколение живут мистические истории о теперь бывшей водяной мельнице. И речь сейчас пойдет о событиях далеких 20-х годов прошлого века.
Моя бабушка, в девичестве Турлыгина Елизавета Федоровна, родилась 18 сентября 1917 года в деревне Новая Шадрина, что была в Скородумском сельском поселении. Она и поведала эту историю.
«Года три-четыре мне тогда было. Поехали мы с тятей под вечор на лошади в лес за травой для козлят. Далеконько уже проехали. Накосил тятя травы, собрал в телегу, вот и домой пора. Едем обратно. Сосны густо стоят, смеркаться стало. Мельница осталась чуть позади. Вдруг гляжу, козленок маленький на дороге лежит, красивый такой, черненький. Шерстка шелковистая и блестящая, да жалобно так бекает. Остановил тятя лошадь, огляделся: матери не видать. Жалко такого крохотного в лесу оставлять. Тятя и говорит: «Лизунька, видать прибыль нам с тобой нечаянно попалась.» Ох и обрадовалась я: хорошенькой такой козленочек. На диво он и убегать не стал. Положили его тятя в телегу на траву скошенную. Он лежит себе спокойнешенько, только глазками черненькими поглядывает. Тронулись дальше. Только в бору ветер шибко поднялся, затрещали -застонали сосны. Боязно как-то стало. Сижу в телеге, сжалась вся, да по сторонам поглядываю. А лошадь вдруг тяжело так пошла, будто кто ее назад тянет. Оглянулась, а ноги у козленка вытягиваются, длиннющие стали, с телеги уж свесились. «Тятенька, тятенька !» - кричу, а у самой глазенки от страха круглые стали. «Ох, Пресвятая Богородица! – перекрестился тятя. Как только себя крестом осенил, козленок упал с телеги, ударился о земь и оборотился чертенком. Лошадь сразу вскачь пустилась. Глажу, ни жива-ни мертва, а чертенок бежит следом да кулаком грозит. Глазищи красными угольями горят, клычищами своими скалится, да страшно так шипит по-змеиному. Еле ноги унесли от окаянного. Вот страху я тогда натерпелась… С тех пор с опаской ходила около тех мест, да и то при свете дня.»
